понедельник, 21 апреля 2014 г.

"ЗОДИАК" - ТРИДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ. Очерк Ольги Самсоновой.




Просто замечательные вещи продолжают происходить с людьми 

даже в наше сумасшедшее время.

Наш корреспондент и товарищ по сообществу, москвичка Ольга 

Самсонова почти случайно попала на концерт, который группа 

"Зодиак" давала в столичном Доме Музыки, реакцией на который 

стал предлагаемый вашему вниманию её коротенький, но такой 

интересный очерк.

Читаем, и добавляем свои ощущения от концерта, конечно, тех, кто 

там побывал:

"Сказать, что сегодняшний концерт оставил массу впечатлений - это 


не сказать ничего! Кажется, что кто-то просто собрал всех лучших 

друзей после долгой разлуки и решил для них сыграть мелодии такие 

родные и такие далекие... Обстановка домашнего уюта, улыбок, от 

приятных переживаний становилось тепло и хорошо как внутри, так и 

снаружи. Наверно, улыбнулись даже те, кто просто шел мимо Дома 

Музыки в тот момент...


Краткие истории, посвящения - женщинам, Жарру - плавно 

вливались в положительное течение вечера... Создалось 

впечатление, что большинство присутствуюших в зале, как бы 

случайно разминувшись лет 20-25 назад, сегодня снова встретились, 


повзрослевшими, помудревшими, но с нестареющей любовью к 

группе Зодиак ....

Янис и его команда - Вы молодцы!


С нетерпением ждем новых концертов и открытий!"





От Игоря Киселёва:


Просто замечательное Эссе. Человек побывал на одном из 


праздников жизни. Порадуемся с ним вместе, что у нас есть такая 

возможность - видеть и слышать живые голоса космоса.

суббота, 5 апреля 2014 г.

Интервью Зигфрида Муктупавелса - Игорю Киселёву: В "Зодиак" я попал случайно...

Мои беседы с Вашими коллегами по «Зодиаку» были построены по хронологии. Вы не против, если в беседе с Вами я буду придерживаться почти этого же принципа, хотя говорить о Вашей биографии Вам будет, наверное, не так интересно. Я предлагаю поговорить о Вас, как о гуманитарном открытии, состоявшемся в уже упомянутом «Зодиаке», или чуть раньше, когда запели…


Здравствуйте, господин Муктупавелс
.
Такое ощущение, что Вам были на роду написаны встречи с самыми самобытными и яркими личностями своего времени. Ну, разве можно назвать случайным Ваш приход в 1985-м в ВИА «Нептун», лиепайского колхоза «Большевик», переделанный из космического «Зодиака», которым уже пару лет руководит живая легенда-Лусенс. Расскажите, Зигфрид, как такое происходит?



Для меня это было шоком. Я учился в лиепайской музыкальной средней школе и на перемене меня позвали к дежурному телефону. Звонил Янис Лусенс и предлагал играть на скрипке в лиепайском театре в рокопере Евгения Евтушенко «Мама и нейтронная бомба». Чувствовал себя как холодной водой облитый, эта роль была предусмотрена для Родриго Фоминса, но он отказался. Позже узнал, что сестра Лусенса слышала как я играл в группе, с которой пятничными вечерами играл на танцах в маленьком сельском доме культуры. Она посоветовала брату меня попробовать.


Вы пришли во второй состав группы ещё не достаточно сложившимся музыкантом. И первый вопрос: Вот Вы пришли в «Нептун» («Зодиак-2») своими ногами, но, вне всякого сомнения, тяжело было классическому музыканту интегрировать своё творчество в достаточно авангардный коллектив, с необычными инструментами и музыкой не от мира сего. Как произошла Ваша встреча с Янисом?

Судьба. На той неделе, когда мне позвонил Лусенс, умер мой учитель по скрипке. Я мечтал стать классическим скрипачем, но не смог не принять столь заманчивое предложение.


Я не буду наводить резкость, что было раньше, – в группе Вы заиграли или запели? Но Муктупавелса того периода как-то не представить без Майи? Зигфрид и Майя (Майя Лусена, – на тот момент уже супруга Яниса Лусенса) – дуэт, творчество которого, как только он возник, назвали «вершиной латвийского национального пробуждения»… Извините, я не понимаю в таких пробуждениях, но у меня достаточно наблюдательности увидеть, что между вами двумя искра Божья пробежала, рассыпавшая перед публикой ваши голоса, как цветы. Майя пришла к Лусенсу раньше Вас, ещё в 1982-м, после нашумевшего её участия в программе Раймонда Паулса «Кабаре». У неё уже были свои песни, и что скрывать, прямое влияние на Яниса. Ваша версия – как вы спелись?



Лусенс пригласил меня в качестве скрипача. В процессе репетиций появилась необходимость подпеть Майе. Я был готов на все для сохранения места в группе и старался как мог. Певцом не был и чесно говоря никогда себя им не чувствовал. Я просто старался спеть. Как это получалось и слушалось оценивал в первую очередь Лусенс, а потом и публика. У меня об этом своего мнения нет. Я до сих пор просто стараюсь спеть так, чтобы ничего не перепутать и чтобы была чистая интонация. Остальное происходит на подсознании.



 «Электронная скрипка» – Ваша идея, или она тоже Янису принадлежала? Как она вообще оказалась в Ваших руках? Это дань моде, или электро – исполнение на ней действительно дало новый звук? К слову, Ванесса Мэй начала концертировать с элегантным инструментом только в конце девяностых. Как профессиональный скрипач, как Вы оцениваете её творчество, в нём больше видео или аудио?



Рок-музыку я начал играть в 15 лет в Цесисе. Туда же по странной случайности меня пригласили в местную извесную группу, где на клавишных и на скрипке играл трагически погибший музыкант. Я пришел на его место. Скрипку очень сложно услышать в шуме рок-музыки, поэтому мы со звукорежисером стали придумывать различные варианты как скрипку сделать электрической.

Украли в продуктовом магазине элемент сигнализации с витрины и через некоторое время была готова моя первая электрическая
скрипка. Моими авторитетами на протяжении многих лет были Jean-Luc Ponty и Nigel Kennedy. Vanessa-Mae – продукт моды боле
позднего времени. Интересная, хорошая скрипачка, но не более.


Лето 1988 года, достаточно ключевое для Вас: Вы бурно творите в «Зодиаке-2», и вдруг, как вспышка, Ваше участие в «Юрмале-88», с песней, написанной Янисом, «Ночь, шумят ветра…», после которой Вы проснулись по-настоящему знаменитым. Нельзя не признать, что Вы стали фестивальным открытием: двенадцать членов Жюри, как двенадцать присяжных, поверили в Вашу звезду. А вопрос следующий: «доспехи» для латышского «викинга» были работы Раймонда Вольдемаровича Паулса, сковавшего Вам их ещё год назад, в Лиепае, на местном «Янтаре», где даже в списке участников фестиваля три фамилии стояли рядом: Лусенс-Муктупавелс-Паулс?



Также и на „Jūrmala 88» я очень старался спеть как можно лучше. По-настоящему хорошо не получилось. Я это лучше знаю. Восхищенные отзывы мне кажутся притворными, так как контроль качества во мне самом – самое важное. О славе сложно рассуждать, самым важным для меня в музыкальной жизни в 80-е годы была – богема, что во время музыкальных фестивалей, что в повседневной жизни. Это было здорово и на самом деле захватывающе. Есть что вспомнить, можно мемуары писать.



Ну хорошо, давайте отойдём в сторону: уверен, Вы помните примерно в это же время замечательное нашествие «скуадры адзуры» – итальянской эстрады. Имена групп и исполнителей сами звучали почти как музыка. А что Вы скажете, если я замечу, что Вы весьма похожи на одного из самых известных идолов той поры, Рикардо Фольи? Зигфрид, откровенно, – Вам не хотелось самому спеть его «Романтическую коллекцию» или что-то вроде того?




Добровольно нет. До сих пор не считаю себя певцом, но если в жизни появится необходимость, то – никогда не говори никогда .

Ставшая в 1988-м году опять «Зодиаком», группа выпустит два альбома: записанный для СССР последний традиционный альбом «In Memorian», где звучит Ваша скрипка, и записанные в Америке «Облака», где звучат Ваш и Майи голоса, но уже предложенные латышскому слушателю.



Как Вам понравилась американская публика, для которой вы пели в клубах, известно, что Майю тогда по голосу сравнили с Джулией Круз? А «Мелодия» не хотела переиздать этот малоизвестный в России новый альбом? И почему он чисто песенный? Тут же не удержусь спросить – возвращение группе её прежнего космического названия это был коммерческий ход?

Я был восхищен „In Memoriam». Песни, Америка и т.д., это все составная часть богемы. „In Memoriam» – это было серьезно. Название „Зодиак» долгие годы не хотел принимать Лусенс. Он говорил, что что-то в этом названии кажется ему приносящим несчастье…


В 1989-м Вы, как солист «Зодиака», последний раз участвуете в лиепайском «Янтаре», и снова получаете диплом из рук председателя жюри Паулса,



а потом девяностые наступили для латышей, как и для их соседей по бывшему «блоку», полным непониманием что делать? Настоящее искусство перестало кормить, многие деятели культуры перешли на обслуживание интересов выделившейся «Новой волны», художественные вкусы которой резко упали, и это, я понимаю, не могло не сказаться на творчестве группы. Как Вы вспоминаете это время? Какого цвета оно было? Оно ещё говорило по-русски?

Большие мировые происшествия и массовый психоз всегда влияет очень сильно. Я это вспоминаю как удовольствие, так как эмоции, самые разные, переполняли сознание 25 часов в сутки. В музыке вдруг все стало разрешено, все хватали все возможное и невозможное. Это было нереально увлекательно. Я по-настоящему счастлив, что в моей жизни была возможность прочувствовать этот хаос.



Если не ошибаюсь, где-то в 1991-м «Зодиак» умчался хвостиком вперёд, и в наступившей паузе вы все как бы оказались в свободном плавании, Вы снова оказались тем самым «викингом», который должен добыть свою славу. Майя и Янис, перешли на музыку для детей, Вы и Айварс ушли в другое, в «Bet Bet», то есть «Но но», – группа словно ждала Вас. Говорят, проект был успешным, с 1992-го по 1998-й посыпались альбомы с Вашим участием, где Вы уже и композитор и певец – было бы интересно узнать об этом подробнее?




Группа „Bet Bet» появилась при распаде очень популярной группы „Jauns Mēness» и „Zodiaks». Барабанщик „Bet Bet» Гунтис Рачс был моим другом еще с времен Лиепаи. Играли в группе еще до моей встречи с Лусенсом. Было здорово опять встретиться и вспомнить старые мысли, идеи и песни. Начали играть и публика с восторгом нас принимала, все к тому времени устали от бесконечных политических подтекстов. Наши песни были простыми, про любовь. Самим все доставляло радость и достаточно денег.



Интересно и то, что в это же время у Вас продолжается творческий союз с Янисом. Отдав должное «песенкам», он и Майя выпускают на сцену череду мюзиклов, написанных Лусенсом в эти годы. Это был новый и довольно рискованный жанр. Пойдёт – не пойдёт? Как вы ощущали себя в этом направлении музыки?



Как уже упоминал, мое первое сотрудничество с Янисом Лусенсом было в рок опере. Поэтому это не было новостью. Самым большим достижением в музыкальной карьере для меня была роль поэта в рок опере Яниса Лусенса и Мары Залите „Kaupēn, mans mīļais». Этим по настоящему, от души горжусь. Мне это очень нравилось, но все-таки от ролей в других мюзиклах я отказывался, было предчувствие, большего в этом жанре достичь уже не смогу.



Жизнь без «Зодиака» оказалась возможна. Ваша сольная карьера снова начала набирать обороты. Одним из её пиков в те годы стала, написанная в 1998-м для альбома «Neparmet man», «Немая песня» Раймонда Паулса, признанная лучшей латышской песней ХХ века, но российскому слушателю она неизвестна, хотя Вы её пели, говоря по-русски, «не разгибаясь»? …Зигфрид, не расскажите ли мне осторожно историю создания этого шлягера, и было ли продолжение вашего творческого союза с Раймондом Вольдемаровичем»? Кажется, вы вместе открывали «Арена Рига» в 2008-м?



Сотрудничество и сейчас продолжается. Я делал аранжировки для некоторых мюзиклов Паулса, пел сольные песни, циклы песен. В последнем диске я участвовал в сотрудничестве с Паулсом и хором. С Паулсом планируем сотрудничать и в ближайшем будущем. Получится ли, не знаю. В любом случае, музицировать с ним бесконечно приятно, он не только композитор, он фантастический музыкант, в том числе и ансамблевый музыкант. Играть с ним настоящее наслаждение.

К вопросу о популярности: В отличие от того же Яниса или Раймонда Вольдемаровича, у Вас нет ни собственного сайта, ни страницы в социальных сетях. В наше время это может означать только, что или Вас как бы и самого нет, или Вас совсем не интересует то, что выходит за рамки личного круга? Это продолжение Вашей позиции «дом – есть дом», и никакие утечки информации за его стены недопустимы? Я уважаю Вашу позицию «не пускать внутрь», но, всё равно, не удержусь о чём-то таком спросить: например, чем поддерживаете силы – Ваши предпочтения в пище? У Вас стол сугубо национальный или достаточно международный? Вообще любите ли себя чем-нибудь побаловать в меру?


В жизни я абсолютно обычный человек, как и любой другой. У меня бесконечно много плохих качеств. Музыка это моя публичность. В музыке я говорю все,что хочу сказать и что мне кажется интересным. Кому интересно могут обо мне все услышать. Остальное имеет значение только для меня. Дома я отказался от интернета и мечтаю, что смогу отказаться от мобильного телефона. В жизни столько интересных вещей, которые хочется попробовать и освоить, а компьютерные «игрушки» занимают ненормально много времени, которое можно использовать с большей пользой.


Понятно, внутрь Вы, всё-равно, не пустили… Ну, тогда снова о 1992-м: «Зодиак», как проект закрылся на четырнадцать лет, если не считать работы со сборниками, и Вы, наконец, сполна смогли расплатиться с тем чудным местечком, в котором жили, «викинг» из Сигулды… Осень в Сигулде необыкновенно красива – всё жёлтое, рыжее, и красное. Помните, Вознесенский сказал о ней:



Леса мои сбросили кроны. Пусты они и грустны, Как ящик с аккордеона, А музыку – унесли…
Устои творчества, как устои веры, и Вы один из «верующих», вернувших «музыку в Сигулду» в девяностые, откуда её унесли. Вы и ещё три «мушкетёра от музыки» назвались «Гутман», -группой без определённого жанра, вместе – « сигулдинская четвёрка». Расскажите, Зигфрид, пожалуйста, об этом аналоге популярной в России в эти же годы группы «Доктор Ватсон»?


 
Группу «Доктор Ватсон» не знаю, но «Гутман» – маленькое увлечение вместе с музыкантами из Сигулды. Сейчас это уже история, но это было приятно – пройти через весь золотой репертуар латвийской эстрадной музыки. Сигулда своей природой и покоем на самом деле дает вдохновение и отдых. Не так много мест в мире, где жить безгранично приятно. Сигулда – одно из редких и мне повезло, что могу там жить.



Третье явление «Зодиака»-народу, понятно, без Вас уже состояться не могло. И это время пришло в 2006-м, когда Янис, ещё до конца не уверенный будет ли продолжать, собрал вас, старую гвардию, чтобы дать два концерта, в Москве и Санкт-Петербурге. Скажите, у Вас не было никаких сомнений, ведь, по существу, это был довольно авантюрный проект?'


С Лусенсом влезал во многие авантюры, но всегда это делаю с удовольствием, за его спиной, как за каменной стеной. Он очень сильная личность, он замечательный музыкант, исполнять его музыку в любом жанре очень приятно и это большая честь для меня.

Чтобы стать опять «Зодиаком», Лусенс вас вызывает на сборы, «свистит всех наверх»? Как это вообще происходит?


Он опять звонит и спрашивает что я думаю. Это на самом деле до сих пор кажется странным, что он интересуется моими мыслями и принимает их к сведению. Так же и с «Зодиаком». Мы решаем, обсуждаем как лучше, но решения, конечно, принимает он.


Ваши концерты 2006 года, «Дискотека 80-х» и «Авторадио» были скорей спровоцированы удачными ремиксами группы ППК на композицию Яниса, которая так и называлась «Зодиак», – иначе чем объяснить этот необъяснимый творческий зуд у опять сложившихся в «Зодиак» людей, уже нашедших собственный путь в искусстве?



К слову, в то время Вас можно было видеть, в основном, за клавишами? Честно признаюсь, я не понимаю, как можно после клавиш снова сойтись со скрипкой?



Скрипка – моя профессия, любовь всей жизни и несбыточная мечта. Я использую каждую возможность, чтобы быть со скрипкой. Конечно я могу себя оценивать и никаких мировых вершин больше не достигну, но все равно бесконечно увлекательно играть на скрипке.


У группы сейчас профессиональный продюсер, Евгений Сотиков, который вместе с Янисом способен придать проекту масштаб.



С нынешним «Зодиаком» всё намного серьёзней, чем с двумя предыдущими. Но было бы неблагоразумным не совмещать это со своим личным творчеством, которое иногда не может не вызывать уважения. Например, ваш с Янисом перформанс в 2011– м, на 810-летие Риги, когда Вы под аккомпанемент восьмитысячного хора спели часть его рок-оперы «KAUPENI, My Darling». – Это было грандиозно, как «момент истины»... Зигфрид, у меня два вопроса: Первый – репетиции были? И второй – такое не забывается, было ли это Вашей мечтой?



У упомянутого концерта была одна репетиция. Должен сказать, что несколько раз принимал участие в Празднике Песни, самом большом музыкальном форуме Латвии. В прошлом 2013 году на заключительном концерте Праздника Песни пел заключительную песню. Каждое такое событие грандиозное и уникальное. Конечно они останутся в памяти, но выделить одно тяжело и всегда кажется что это еще не вершина. Главное это музыка и эмоции, которых никогда не может быть много.


Ваши концерты последнего времени проходят, в основном, с Янисом за клавишами – не маловато ли для супергруппы иметь в звучании только один синтезатор? У Маруани это ещё делает Джеф Парен и Серж Мануэра, у Жарра – Франсис Римбер и Жером Геган. В каких композициях, записанных «Зодиаком» можно услышать Ваши клавишные партии, они наверняка есть?


Нет – в „Зодиаке» на клавишах не играл. Во всяком случае на записях. На некоторых концертах несколько лет назад, но это было исключением. В альбоме„In Memoriam» мне было доверено программирование барабанов. Там я себя считаю барабанщиком.

В новых концертах группы, последних лет трёх-четырёх, я явно улавливаю Ваше второе дыхание. В «Palladium-Riga» и перформансе на «ВВЦ»





 Вам словно всё те же тридцать, что были в Юрмале, когда Вы уложили жюри и публику, в общем-то, незатейливой, но весьма мелодичной «Ночь, шумят ветра»… Куда Вы деваете возраст, находясь в объятиях со скрипкой, и при этом успевая очаровать не уменьшающееся число Ваших поклонниц в Риге, Москве, и Санкт Петербурге?



Спасибо за комплимент! Годы идут и я это чувствую. Хорошо, что со стороны кажется иначе.


А как Вашей скрипке подошла акустика нового зала в «Daile»? Его новые «старые стены» не душат звук?

Я пока жду тот момент, когда будет возможность испробовать акустику „Дайле».  Пока не могу рассуждать об этом.

Не спрашиваю, где вас можно будет услышать в ближайшее время, но когда мы сможем услышать весь новый альбом? Возможно, его премьера состоится там же, в Доме Музыки, в Москве? Этот предстоящий концерт было сложно организовать?

Мне сложно сказать когда, что и где. Это, на самом деле, зависит от Лусенса. Он – сердце «Зодиака», его душа и ум. Со своей стороны могу сказать, что буду счастлив, если будут новые записи и концерты. Мне нравится эта музыка и каждому приглашению от «Зодиака» я буду рад.


 «Зодиак» нынче ушёл вперёд с солидным отрывом от собственного «боевого прошлого», взятый разбег должен позволить «комете из Риги» отправиться в долгое путешествие и не по кругу. Мне остаётся Вам пожелать, Зигфрид, только оставаться самим собой, оставаясь на борту «счастливой кометы. И не простужайтесь…

Спасибо!

Спасибо и Вам за предоставленную мне возможность нашей беседы.
Игорь Киселёв.(Belonilov)

От автора: беседа с господином Муктупавелсом явилась третьей, заключительной частью триптиха об уникальном культурном явлении-группе «Зодиак». Первые две его части вы найдёте здесь: